Александр Цекало

(1) Как вы решились заняться совсем другой деятельностью?
(Цекало) Когда надо было решать, что делать, я задал себе вопрос: что я умею. И понял — я умею креативить. Причем все, что угодно. Я действительно могу все. Я не все успеваю, но могу.
(2) Но вы могли продолжать петь...
(Цекало)Мне пригрезилось, что раз мне это не интересно, то трудно будет обмануть зрителя. А потом случилось знакомство с авторами и постановщиками мюзикла Георгием Васильевым и Алексеем Иващенко. У нас получилось что-то, чего раньше никто здесь не делал. Никто раньше не делал два года один спектакль, не вкладывал в него пять миллионов и не получал такую отдачу.
(3) Почему же мюзикл?
(Цекало) Просто я подумал, что самое интересное—это мюзиклы. Я вижу в мюзикле некий супержанр, который вобрал в себя оперу, эстраду, театр и вообще все на свете.
(4) То есть совпали предложения и желания?
(Цекало) Да, работа меня сама завалила. Причем очень быстро. Самым тяжелым было понять, что я теперь каждый день работаю. Есть офис, где надо быть, потому что нужно много звонить по телефону и иметь рядом бумаги.
(5) В результате у вас началась совсем другая жизнь...
(Цекало) Я живу на другой квартире, я хожу на другую работу, я одеваюсь по-другому, я бросил курить. Жизнь поменялась. Но нельзя серьезно относиться к таким переменам, и вообще нельзя очень серьезно относиться к собственной жизни. Так можно как минимум зазнаться.
(6) Ну и что вы чувствуете сейчас, когда уже все получилось?
(Цекало) Даже особенной гордости не чувствую. Я достаточно правильно предсказывающий успех человек. У успеха есть свои приметы.
(7) Какие приметы вашего успеха?
(Цекало) В дилетантской стране угадать приметы успеха несложно. Как обычно делаются концерты? Взял в аренду концертный зал «Россия», повесил билборды, нашел спонсора, дал рекламу. Порепетировал месячишко-другой—и нормально. Концерт идет два-три дня — а он бы больше и не собрал. А все, что сделали мы, носит приметы профессионализма: мы ездили в Англию учиться, делали специальный зал, наши актеры ходят в фитнес-клуб—и так далее...
(8) Теперь вы продюсер. А телеигру вы ведете, потому что актерства все-таки не хватает?
(Цекало) Первые два года проекта просто не было времени даже думать об этом. Продюсер для меня стоит на первом месте, а актер—на втором. Но через месяц после премьеры мюзикла я уже мог рассматривать предложения. Ив «Алчности» мне нравится работать—программа очень качественная, лицензионная.
(9) Вам удалось поменять ожидания зрителя — больше от вас не ждут только развлечения, веселья...
(Цекало) А почему это удивляет? Есть два способа существования у артиста: либо он находит нишу, в которой ему спокойно, вольготно, и это, к слову сказать, не есть преступление—это называется амплуа. Иногда актер сразу пробует разные роли. А у меня еще более сложный вариант. И начались разговоры—или он всеядный, или просто не знает за что схватиться. Но со знаком минус это можно было бы воспринимать, если бы не получались эти проекты. А поскольку они получались— я и наглел, и пробовал еще что-то новое.
(10) В том числе телевизор...
(Цекало) У меня уже был телевизионный опыт—«Доброе утро, Страна». Теперь я веду «Алчность». Может быть, и ее закроют через год, но мне обязательно надо было что-то такое делать, даже из расчетливых соображений, и еще чтобы себе доказать, что я могу другое.
(11) А связь с прошлой жизнью теперь окончательно порвана?
(Цекало) Я ее помню и никогда не буду относиться к ней свысока. Я презираю людей, которые говорят, что на эстраде легкие деньги. Там гораздо сложнее, чем в театре и кино, поэтому и денег они больше получают.
(12) Когда вы входите в этот бывший дом культуры, в котором теперь идет «Норд-Ост», у вас возникает волшебное чувство обладания: «И это все — мое»?
(Цекало) Да. Когда мы работали с людьми в самом начале, я всем говорил: «Мы хотим сделать такой спектакль, чтобы женщины, которые наводят порядок в театре — слово «уборщица» мне не нравится, — говорили: «Это мой театр».
(13) Неужели самому не хотелось выступать в «Норд-Осте»?
(Цекало) В этом мюзикле нет для меня роли. Наиболее полезным я был в том качестве, в котором и оказался — в качестве исполнительного продюсера. Я с огромным удовольствием слушаю в зале аплодисметы, адресованные актерам. Я кричу им «браво». Тем более что мы набрали актеров-профессионалов. Но у них нет такого: «Я — звезда». Мы сделали мюзикл-звезду.
(14) А у вас не было такого периода «Я — звезда»?
(Цекало) Не довелось. Может быть, потому, что я не рано стал популярным и попал в десятку известных артистов, предварительно поев дерьма в Одесской филармонии.
(15) Деятельность поменялась, а вы сами?
(Цекало) Мюзикл «Норд-Ост» придал мне статус более солидного человека. Из-за того что я посещаю разные кабинеты, я вынужден был переодеться. Костюм, который я раньше называл клоунским, стал для меня нормальным костюмом. Опять же, возраст — мне уже сорок лет.
(16) Да, внешне вы выглядите по-другому. И даже пишут о вас с другой интонацией...
(Цекало) Я не смогу перестать быть публичным человеком хотя бы потому, что я своей публичностью пользуюсь в своей профессии. Человек перестает появляться на экране и в газетах — и про него забывают. Ну исчез и исчез.
(17) Вам не надо объяснять, как вы выглядите, чтобы назначить незнакомому человеку встречу. Не надоедает?
(Цекало) А что делать? Нанять охрану? Хуже, когда ты и на телевидении и всюду выступаешь и никто к тебе не подходит, не берет автографы — тогда беда.
(18) Вы рады всем этим переменам?
(Цекало) Я не рад тому, что я не все успеваю. Я очень быстро живу. И это кайф. Мы недавно впервые за два года поехали отдыхать с друзьями на 12 дней, и мне было страшно им признаться, что через неделю я уже хотел обратно. Но это неправильно, это нелепо, надо уметь отдыхать, я обязательно научусь. Надо научиться любить себя, любить получать удовольствия, любить платить, чтобы вкус жизни был не где-то в воздухе, а здесь — на губах, на языке.
(19) А к успеху вы умеете правильно относиться?
(Цекало) Я всегда умел относиться правильно к неуспеху. А теперь стараюсь учиться быть успешным. Теперь я подхожу ко всему по-другому и изначально говорю: «Я это даже не обсуждаю — все получится».
(2O) Может быть, все эти перемены — просто то, что называют кризисом среднего возраста?
(Цекало) Нет. Кризис бывает в любом возрасте и случается, когда что-то заканчивается, а новое еще не началось. Просто все мое поколение, тридцати пяти-сорокалетних — поколение пересмешников. Перестраивают здания, перепевают песни, переучивают
шутки. Нового не придумывают — переиспользуют. Это пройдет, наступит время нового. И у меня это время уже наступило.