Александр Цекало

АЛЕКСАНДР ЦЕКАЛО: Состоявшиеся люди, те которые сколотили себе состояние. Я пока про себя такого сказать не могу.

Е+: Я имел ввиду моральный аспект.

АЦ: Моральное состояние я сколотил.

Е+: Осмелюсь заметить, что вид у тебя необыкновенно усталый для человека твоих тинэйджерских лет.

АЦ: У меня никогда не было слишком радостного вида. Видимо потому, что я, в силу своей бывшей основной актерской професии, перевесилился на сцене. Мне понадобилось года два для того, чтобы снять с себя эту маску, ярлыки со всех сторон. Хотя, я такого своего прошлого ни в коей мере не стесняюсь, постараюсь никогда не стать предателем по отношению к той работе, которая дала мне популярность, славу и возможность двигаться дальше. Мое сегодняшнее состояние в жизни нормальное – просто накопление энергии для часа Х, который обязательно наступит. Я не бросаю своего любимого ребенка «Норд - Ост», я стал работать на СТС, при этом я продолжаю заниматься только тем, что мне нравится. Далеко не всем в жизни так везет.

После того, как я озвучил документальный фильм «Монологи. Частные хроники» со мной стали здороваться киношники. До этого для них не было такого человека как Александр Цекало. Я очень горд этой своей работой, это часть моего морального состояния.



То же самое было когда я устраивал в Рэдиссон – Славянская акцию «Оргия гуманизма», меня обступили художники-альтернативщики и сказали: Вы знаете, Александр, что Вы сделали? Это же реинкарнация дессиденства. Мы прописываем Вас, Вы наш. А я всего-навсего собирался побороться со скукой и депрессией.
Е+: Многие думают, что люди, работающие на эстраде – изгои, отщепенцы, необразованые, хамоватые люди, не слишком честно зарабатывающие деньги.

АЦ: Я хочу сказать, что те, кто так думает – сами изгои и отщепенцы. На эстраде очень много умных, образованных, профессиональных людей.
Людей, которые на виду, наберется-то всего 100 человек, включая и рок-группы. А 100 человек – нормальная труппа одного московского театра. То есть в московских театрах всего около 5000 актеров, а есть еще актера кино, и получается огромная угрюмая череда безработных.
Из-за того, что эстрадные актеры больше на виду, их работу можно видеть каждый день. В отличие от киноактеров, которые по два года снимаются в одном фильме. А фильм вскоре будет похоронен в отечественном прокате...
Я работал и в кино, и в театре - могу сказать, что количество дебилов среди актеров театра и кино абсолютно такое же, как и на эстраде, процентное соотношение одинаковое. Эстрадные артисты получают больше денег, потому что их меньше, это отдельная каста. Я знаю многих людей, которые читают книги, смотрят хорошее кино, со вкусом одеваются, выходят на эстраду и поют какую-то чебурашечную херню. Да, они так зарабатывают деньги, я уважаю любой труд. Артисты доставляют удовольствие за деньги. Конечно, понятно на что это похоже, но тем не менее.

Е+: Саша, это правда, что в детстве ты написал космополитическую песню «Голубь мира»?

АЦ: Я помню немного – голубь мира, лети, голубь мира. Если бы тогда был президент Путин, то рифма была бы Северная Пальмира, но тогда был Брежнев. Песня прошла, мы ее пели на вечере, а перебирал струны своей 13-ти рублевой гитары...

Е+: Почему ты так полюбил жанр мюзикла? Ты с таким упоением о нем говоришь во всех интервью.

АЦ: В Америке я впервые оказался в 90-м году, были псевдо-гастроли – тур по ресторанам. Там мне впервые удалось посмотреть мюзикол «Виктор и Виктория». У меня было сотояние Shoking Blue когда я увидел, что люди поют живьем и бьют степ одновременно, мне они показались артистами с другой планеты.
За последующие 10 лет периодического пребывания в Америке я посмотрел больше 60-ти мюзиклов и стал в них разбираться не только как артист, но и как продюсер. А сам жанр мюзикла так хорошо пошел в России из-за кризиса в эстраде: нет шлягеров, нет новых событий, исполнителей. Нет года два уже и еще года два не будет.
Кризис в рок-музыке, потому что те, кто сейчас называют себя рок-музыкантами, таковыми не являются, он просто авторы песен без опредленного жанра. Это не плохо и не страшно, но это не в чистом виде рок-музыка. И у Земфиры, и у БИ-2 хорошие, поэтичные песни, но это не рок-музыка. У нее региональная романтика, и в этом есть свой кайф.
В театре тоже кризис, потому что, хотя все понимают, что в 135-й раз ставить «Три Сестры» и «Дядю Ваню» невозможно, все равно продолжают это делать. Экстремальные театры тоже сходят на нет, некоторые индивидуумы еще показывают половые акты на сцене, но это тоже уже не собирает огромных залов. В опере интриги и ремонт, постоянный ремонт в Большом. И в цирке тоже кризис.
Надеюсь, что к нам скоро приедет на гастроли цирк без животных, очень популярный сейчас за границей, и все увидят, что бывают цирки без зверей, где у них не воруют мясо, не бьют их хлыстами и не засыпают их какашки песком во время выступления. Вобще, заставлять животных изображать из себя людей противоестественно…
Вот, на этой ниве и появился мюзикл.

Е+: У тебя богатое арстистическое прошлое. Вот Дима Маликов, например, говорит, что есть залы, переступая порог которых, он чувствует, что концерт обречен на неудачу. Есть в этом наблюдении правда? Бывает такое?

АЦ: Бывает, чувствуешь, что сегодня будет битва. Как у Жванецкого в одном монологе: на концерте шутишь, шутишь, а в зале тишина. Неужели все дураки города договорились и пришли на концерт в один день?
Я всегда относился к концерту как к войнушке, в которой может быть только победитель. В зале сидит тысяча человек, у каждого внутри комок энергии, а на сцене один, два или пять выступающих со своими комками. Пять против тысячи. Ты кинул свой комок в зал, а в тебя десятки или сотни положительных комков. И ты выходишь в состоянии «ух, ты!»
Вот, без чего не могут артисты, в этом-то наркота славы, не в деньгах и автографах. Хотя, к деньгам отношусь очень серьезно, работать бесплатно просто неприлично. Нельзя говорить – это маленькие деньги, такие деньги мне не предлагайте, деньги ведь и обидеться могут. Вобще, надо быть осторожнее со своими словами и деньгами.

Е+: После «Ландыша Серебристого» больше работ в кино не было. Почему?

АЦ: Вообще, кино – не моих грез фабрика, я не в восторге от этого процесса. Я импровизационный актер, а в кино нужно делать все по сценарию. На съемках «Ландыша» было пару раз, когда мы со Стояновым, не говоря никому, что-то придумывали и делали. Кеосаян же, посмотрев на нашу импровизацию, говорил: «Клоуны, шуты гороховые, а теперь давайте вернемся к тому, о чем мы договорились. А это все оставьте себе для капустников, вечеров воспоминаний, домов престарелых – а помнишь, как мы шутили...» Но мне было очень приятно работать в этом фильме, я даже написал 2 песни для него.

Е+: Ты как-то говорил, что упрямство мешает тебе расслабляться. Так ли это до сих пор?

АЦ: Я – Овен, рожденный в год быка, так что все возможное упрямство при мне, и оно не мешает. За счет этого я выживаю, в процессе неравного секса с Москвой...Я говорил про мушку, вот, для того чтобы расслабиться нужно снять оружие и поставить в угол. А я не могу, оно всегда при мне, я всегда готов. Кто на новенького? Я не пьянею, я бросил курить 3 года назад, не употребляю наркотики. Более менее я расслабляюсь когда плаваю. Не умею отдыхать. На отдыхе первые три дня мне плохо оттого, что хорошо.

Е+: Самое большое достижение и разочарование в твоей жизни?

АЦ: Разочарование – в себе. Я не смог справится с ситуцией в своей семье, главным образом - с ситуацией с дочерью. Достижение – есть контакт, есть шанс, я оделся в лучшее и белое и отсюда еду к дочке. Для меня это светлый день. Я не так часто вижу дочь, но этому никто не препятствует. Надеюсь, что когда моя дочь вырастет, то ей не будет стыдно ни за маму, ни за папу.